Легенды о гематите

Слёзы древнего дракона

(древняя кавказская легенда о происхождении гематита)

В те времена, когда горы были ещё мягкими, а реки сами выбирали себе русла, жил в глубокой пещере старый крылатый змей. Не был он зол, а просто охранял свои сокровища — кристаллы чистого света, что росли в недрах. Но однажды пришёл жадный джигит, решивший забрать всё. Завязался бой, и храбрый, но безрассудный юноша ранил дракона в самое сердце.

Не от боли, а от великой обиды и печали заплакал дракон. Плакал он сто лет. И каждая его слеза, падая на камни у входа в пещеру, превращалась в тяжёлый, тёмный, будто застывшая ночь, камень. А внутри он был красным, как его рана.

Когда дракон выплакал всю свою печаль, он улетел в страну вечного сна, а у входа в пещеру осталась грусть его слёз. Люди находили эти камни и говорили: «Это не слёзы слабости, а слёзы старой силы, превратившиеся в защиту.» Тот, кто носил такой камень, получал драконью стойкость к обидам и ядам, но также обязан был быть щедрым — иначе камень терял свой блеск и силу.

Камень, который плачет кровавыми слезами

( поверье европейских цыган )

Давным-давно один цыганский табор подвергся страшной резне от злого барона. Уцелела лишь одна маленькая девочка, спрятанная матерью под телегой. Лежала она среди мёртвых, не смея пошевелиться, и слёзы её текли ручьём, смешиваясь с кровью родных.

Утром, когда всё стихло, на том месте, где упали её слёзы, люди нашли необычные тёмные камни. А когда их потерли, они оставляли красный след. Старая цыганка, нашедшая девочку, сказала: «Это не камни. Это земля впитала горе наше и выплакала его окаменевшими слезами. Тот, кто их носит, становится невидим для беды — горе его уже оплакано и превращено в защиту».

С тех пор цыгане искали и ценили эти камни, называя их «драгоценными слезами», и передавали по наследству как оберег от насильственной смерти и печали.

Почему кровавик лечит раны

Жил в лесу один одинокий дед-кузнец, Коваль. Был он мастер на все руки, но душа у него болела от старых ран, полученных в лихую годину. Как-то раз нашел он в горе у ручья тяжёлый чёрный камень, да такой, что тот искрился, как сталь. Принес его в кузню, стал точить — а камень красную полосу, как кровь, оставляет.

В ту же ночь привиделся Ковалю старый воин, весь в боевых рубцах. Говорит: «Я — дух этой горы, а камень мой — это моя окаменевшая сила и боль. Кто его с любовью обработает и будет носить смиренно, тому я часть своей стойкости отдам. Раны его, и телесные и душевные, быстрее затянутся. Но помни: даёт силу он только тому, чьё сердце чисто, а рука не поднимается на беззащитного».

С тех пор Коваль стал делать из того камня накладки на раны для больных да амулеты для уходящих в дальний путь. И шептал каждому на ухо ту мудрость, что дух горы ему открыл. Так и пошла молва, что кровавик не просто камень, а застывшая стойкость, и ищет он хозяина с добрым сердцем.

Кровь Земли и хранитель подземного огня

(легенда саксонских рудокопов)

Горняки знали: если в штольне попадаются тяжёлые, будто железные, камни с красным отливом – это знак. Знак того, что ты в сердце горы, у самого нутра. Старые мастера рассказывали новичкам историю.

Будто бы глубоко под землёй спит огненный дух, старый и могущественный. Кровь его — это расплавленное железо, что течёт по жилам земли. А гематит — это та самая кровь, что остыла и затвердела у самой поверхности, став стражем порога. Она хранит жар духа внутри. Если найти такой камень и носить его с уважением, он не даст тебе замёрзнуть в сырой штольне, убережёт от обвалов (ибо ты носишь частицу самой горы), и подарит крепость духа, равную крепости железа.

Но есть и предупреждение в легенде: если добывать его с жадностью, не думая, то можно разбудить гнев духа, и тогда земля содрогнётся или из неё хлынет подземный пожар. Так что каждый найденный камень — это дар и напоминание о договоре между человеком и недрами.

Красная земля Блад-Каньона

( от американских старателей; о месте, проклятом древней битвой )

«А ты, парень, не замечал, что земля у ручья в том каньоне — будто ржавчиной пропитана? И камни там тяжелые, черные, а царапнешь — красная полоса, точь-в-в-точь кровь. Старики-апачи, что еще до ковбоев тут кочевали, называли то место «Долиной Упавших Духов» и обходили стороной.

Говорят, давным-давно, когда горы были моложе, сошлись тут два великих племени не на жизнь, а на смерть. Не из-за скота или воды, а из-за женщины-дщери вождя, красота которой была опаснее гремучей змеи. Бились они три дня и три ночи, и земля напилась крови до самого нутра. Никто не уцелел. А потом пришел Дух-Хранитель Гор, увидел это безумие и прогнал Духа Войны прочь.

Чтобы память о той слепоте навсегда осталась в людях, он навел заклятье: кровь воинов не уйдет в землю, а станет ее частью. С тех пор в том каньоне ничего не растет, кроме колючек, ветер там воет, как призраки, а железо в камнях — это и есть та самая кровь, что просится наружу. Старатели, которые там копали, слышали по ночам стоны и бряцание копий. Многие сходили с ума. Так что если найдешь там свой самородок или жилу гематита, помни — ты взял не камень, ты взял каплю из сердца павшего воина. И это либо принесет тебе его ярость в бою, либо навлечет его гнев на твой покой».

Дар Подземного Деда

В старые годы, когда руду в горе искали еще киркой да свечой, работал в штольне парень Иван. Был он тих и совестлив. Однажды обвалилась в забое глыба, придавила старому мастеру ногу. Кровь хлынула. Побежал Иван за помощью, да споткнулся о камень — черный, будто ночь, да такой тяжелый, что еле поднял.
Вынес он старого из забоя, а тот, увидев камень, прошептал: «Эх, сынок, это же кровавик, дар Подземного Деда. Он кровь уймет. Потри его о рану».
Так и сделали — и кровь словно жать перестала. А старик потом сказал: «Неспроста тебе он попался. Подземный Дед — хозяин недр — видит, кто с жадностью приходит, а кто с миром. Ты душой чист, вот он тебе и помог. Запомни: сила этого камня только с честными людьми остается. Береги его».
С тех пор и пошло поверье, что кровавик ищет себе хозяина по сердцу.

Медвежья кровь

(легенда охотников Северной тайги)

Жил охотник по имени Одыр. Был он метким, но безжалостным — бил зверя не для пропитания, а для похвальбы. Однажды ранил он старого медведя-шатуна, но не добил, пошел по кровавому следу. След привел его к старому камнепаду, где лежал умирающий зверь.

«Ты гонишься не за мной, а за смертью моей, — прохрипел медведь человечьим голосом. — Возьми её. И будешь носить её с собой, пока не поймёшь».

И истек медведь последней кровью. А там, где кровь пролилась на серые валуны, камни почернели и затянулись, будто шкурой, металлическим блеском. Поднял Одыр один — тяжелый, холодный. С тех пор вся его удача отвернулась. Лук ломался, дичь чуяла его за версту.

Пока не пришел он к шаману. Тот взглянул на камень, провел им по обсидиановой плите — осталась красная, как ржавчина, полоса. «Это не трофей, — сказал шаман. — Это тебе урок. Сила зверя, взятая без уважения, становится тяжелым камнем на душе. Носи его, пока не научишься просить прощения у леса. Тогда, может, камень станет легче».